| Рождественское будущееДевид Берд |
Из "Всемирной Истории" Мандрилла издания 4091 г.:Великая катастрофа. Основными причинами почти полного уничтожения человеческой расы в начале 21 века были следующие: 1) резкое ухудшение состояния атмосферы в результате выкорчевывания лесов и разрушения озонового слоя; 2) бурное распространение СПИДа; 3) одновременные вспышки в разных странах эпидемий ботулизма, сальмонеллеза или стериллеза, вызванных новыми и смертельно опасными штаммами вирусов. Единственными, кто имел хоть какую-то возможность выжить в таких условиях, были бриджисты, поскольку: они привыкли проводить все свое время в атмосфере, непригодной для дыхания; у них не было никакой половой жизни; гамбургеры и сэндвичи, которыми они были вынуждены постоянно питаться в своих клубах, помогли им выработать иммунитет против менее серьезных форм пищевого отравления. В Англии, как и в других странах, ни одна на организованная политическая партия не была в силах пережить Катастрофу Когда численность населения выросла до той отметки, при которой возникла необходимость создать некую общественную структуру, выяснилось, что единственным всеобще признанным полномочным органом оказался Английский Бриджевый Союз (АБС), к которому и перешла верховная власть. Поселок Севеноукс, графство Кент, 23 декабря 5314 г. Стейман Дженкинс, мастер с разрядом 6 звездочек, числящийся в АБС под номером 632-881Х, закончил завтракать и протянул было руку за сигаретой, но Фишбейн, его, жена, успела выхватить у него пачку. – Ты что?! – воскликнула она. – Забыл, что через четыре дня начинается Лондонский Новогодний конгресс? – Ох уж эти мне ограничения на курение! – недовольно проворчал Стейман, однако, послушно уступил. Жалобы на курильщиков, непрерывно шедшие в АБС в течение трех с половиной веков, вынудили власти запретить курить в радиусе тридцати миль от места проведения турнира, за четыре дня до его начала. Поговаривали, впрочем, что под давлением некурящего лобби этот срок, возможно, будет увеличен до целой недели. Вздохнув, Стейман развернул утреннюю газету и, как всегда, начал с новостей спорта. "Чемпионом Уимблдонского турнира в мужском одиночном разряде", прочитал он, – "стал вчера французский теннисист Ги Гемон. Турнир начался, как обычно, в середине июня, но во втором сете финального матча противник Гемона, американец Билли Ярд, заявил, что во время выполнения удара Гемон коснулся сетки. Судья засчитал очко Ярду, но Гемон решил воспользоваться своим правом на апелляцию. Члены апелляционного жюри, собравшиеся на свое заседание в сентябре, пришли к выводу, что определить с точностью, дотронулся ли Гемон до сетки или нет, не представляется возможным, однако учитывая положение Гемона на корте и его скорость в момент удара, можно утверждать, что вероятность касания сетки составляет 60%, и присужденный результат гейма должен быть 44:21 в пользу Гемона. Разумеется, игра не могла возобновиться до опубликования подробного изложения этого решения в декабрьском номере журнала "Английский теннис". Покидая вчера стадион, оба теннисиста выглядели утомленными, и это позволяет предполагать, что правило, запрещающее игрокам уходить с корта в течение матча, будет скоро пересмотрено. Во втором туре розыгрыша Кубка чемпионов по футболу мадридский "Реал" выиграл у португальского "Спортинга" со счетом 3,5:2,5. Испанцы были оштрафованы на пол-гола за медленную игру, а "Спортинг" за применение удара через себя, который отсутствовал в их конвенционной карте". Тут Стейман был вынужден оторваться от газеты: в столовую с шумом влетели дети: Гербер и Допи. Гербер, какобычно, дразнил свою младшую сестренку, смеясь над ее именем, и крошка Допи, чуть не плача, спросила у матери: "Почему, ну почему меня так по-дурацки зовут?" – Видишь ли, – ответила Фишбейн, – когда наши предки начали перестраивать общество после Великой Катастрофы, они решили, что для того, чтобы избежать всех тех ужасных вещей, из-за которых, собственно, и произошла Катастрофа, людей нужно воспитывать в уважении к конвенции. Если у каждого человека будет своя конвенция, и он будет во всем ей следовать, жизнь на земле станет намного лучше. К сожалению, к тому времени уже был принят закон, запрещающий комубыто ни было давать свое имя конвенции. Поэтому теперь мы вместо того, чтобы называть конвенции в честь людей, называем людей в честь конвенций. Дети побежали на улицу лепить снежную бабу, а Стейман с Фишбейн уселись решать задачи рождественского конкурса, напечатанные в газете. Все задачи, разумеется, основывались на официально принятой Всемирной Системе, которая была венцом многовековых стараний максимально облегчить понимание бриджа. Правила торговли были следующими: заявка в масти показывала число карт в этой масти. Можно было делать и бескозырные заявки: это означало, что все неназванные масти равны по длине. Игроку разрешалось давать контру, если он считал, что контракт будет посажен, и реконтру в противном случае. Два последних положения системы все еще продолжали оставаться предметом ожесточенных споров: некоторые считали их первопричиной нравственного упадка молодежи. Дело в том, что существовала некая подпольная секта, согласно учению которой когда-то, давным-давно, было множество самых невероятных контр. Все они были сильнейшими галлюциногенными наркотиками, благодаря которым люди начинали воображать, будто они обязательно дойдут до правильного контракта. Члены секты устраивали марши протеста, на которых выкрикивали такие лозунги, как, например, "Верните нам спутник!" или "Требуем узаконить канапе!". Сигналы на висте тоже были очень простые: первая фоска, сыгранная вистующим, показывала количество карт в данной масти у этого вистующего. Само собой, все раздачи были компьютерными, поэтому обеспечить выполнение этого правила не представляло большого труда. Если вистующим случайно становились не те, кому положено – например, если кому-нибудь вдрут взбредало в голову защищаться на семикартной масти, – то на нарушиителя накладывался штраф за легкомысленную торговлю. Первая раздача выглядела следующим образом:
 , атака  З. Как следует разыграть контракт?– Проще некуда, – фыркнул Стейман. – Козыри должны лежать 4-0, так как у вистующих нет ни тройки, ни двойки бубен. У Севера – три пики, а ренонса бубен у него быть не может, значит... – Почему у него не может быть ренонса бубен? – спросила Фишбейн, у которой был разряд только 2 звездочки. – Потому что иначе его расклад должен был бы быть 3-4-0-6 или 3-3-0-7, что невозможно ввиду треф Востока, – терпеливо объяснил Стейман. Нельзя сказать, что Фишбейн сразу все поняла, но, повнимательней присмотревшись к трефовым фоскам Востока, убедилась, что муж прав. – Значит, – продолжил Стейман, – у Севера три пики и четыре бубны. У него не может быть 3-4-4-2: ведь тогда у Юга было бы шесть треф, а это исключено. Значит, расклад Севера 3-3-4-3, а Юга 4-4-0-5. Вообщем, если сыграть на взаимных убитках в черных мастях, снося на четвертую пику черву, контракт будет выигран, как бы ни распределились онеры у вистующих. 27 декабря. Рождество прошло, и Новогодний конгресс был в самом разгаре. В одной из первых раздач парного турнира Фишбейн столкнулась с кое-какими проблемами:
Север атаковал с 6-ки червей, а Юг, понятное дело, сыграл двойкой. Какой план игры следует избрать Западу? Расшифровать расклад мастей у вистующих не представляло большого труда. У Севера было шесть червей, а у Юга – две. Пики должны лежать 4-2, а бубны 5-1. При этом ясно, что пяти бубен у Севера быть не может, а значит, у него в бубнах бланковый туз. Фишбейн решила, что лучше всего сразу выяснить распределение черных мастей. Она взяла взятку на короля червей и пошла мелкой трефой. Юг положил четверку, из чего следовало, что у Севера в трефах две карты, одна из которых двойка, а вторая могла быть с равным успехом и онером, и фоской. Фишбейн не хотелось немедленно проводить импас. Так как если бы Север выиграл взятку, он выбил бы последнею задержку в червах, сохраняя переход по тузу бубен. Поэтому она взяла на туза треф и сыграла мелкой трефой к королю, и с огорчением увидела, что Север положил тройку. Создалась следующая позиция:
– Не сейчас, – сказала она, но Стейман не отступал. Фишбейн немного поколебалась, потом, наконец, сдалась. – Ну, ладно, – неуверенно проговорила она, – разве что по случаю Рождества... В эту минуту раздался стук в дверь. Стейман открыл и увидел перед собой полисмена. – Извините, – сказал полисмен, – но я вынужден попросить Вас пройти со мной в участок. Вы обвиняетесь в том, что воспользовались колебанием партнера. У вас есть право ничего не говорить, но каждое Ваше слово будет зафиксировано и может быть использовано в качестве легальной информации. – Черт знает, в какой стране мы живем! – выругался Стейман. – Что ни сделаешь, обязательно нарушишь какое-нибудь правило! – Выходит, что так, – задумчиво проговорил полисмен. – Но вот в Канаде, я слыхал, все устроено совсем по-другому. Там после Катастрофы у власти оказались биллиардисты, и они не возражают, если муж с женой... ну, Вы понимаете.. – Что Вы говорите! – воскликнул Стейман. – Так это, наверное райское место! – Н-ну, вообщем-то, да, – протянул полисмен. – Есть правда, одно неудобство... – Что за неудобство? – спросил Стейман. – Видите ли, – ответил полисмен, – там запрещается отрывать одновременно от пола обе ноги. |
Вернуться к бриджевым Историям
Вернуться к Титульной странице
ТД2
Т