Каждый год я непременно
хворала пневмонией. И так продолжалось не год и
не два, а лет десять. Я уже была замужем, а моей
дорогой незабвенной бабушки уже не было на этом
свете. Попав в очередной раз на сквозняк, на сей
раз весной, я сильно расхворалась, но долго
переносила недуг на ногах, пока не свалилась. Был
день рождения Императора Новомученика, 19-ое мая.
В моём дневнике этот день подчёркнут. К моему
горю, дома я была совершенно одна, муж в
командировке, родные далеко, помочь некому. А
помощь была нужна, потому что я даже не могла
встать на звонок в дверях. На меня наваливалось
что-то неживое, смертное и страшное. Я слабела
духом и сдавалась, знобило. Хотелось пить. Утром
мне стало полегче, я очнулась, пахло сиренью, за
окном распевали птицы, жара не было почти. Поверх
одеяла я была накрыта чем-то. Офицерская
старинная шинель с орлами! Господи! Откуда?! В
кресле сидела девочка лет 17-ти и читала тихонько
чудным грудным голосом акафист святителю
Николаю по тетрадке, которую я тотчас узнала!
(Когда-то 7-летней девочкой я переписывала этот
акафист по просьбе моей бабушки, монахини в миру,
в отдельную тетрадку для какой-то болящей
тётеньки.) «Брежу!» - испугалась я. Девочки этой не
знаю. И никто, даже ленинградская племянница,
если бы и приехала, читать бы акафист, да ещё
вслух с распевом, не сумела бы. И произношение у
этой незнакомки несовременное, а как у бабушки,
«ч» и «щ» произносит по-петербургски. Конечно,
это я брежу! Но почему-то спрашиваю: «Откуда такая
странная шинель?» «Папина» - ответила она.- «А ты
кто?» - «Мария».- «Какая?» - «Сестра милосердия».
Я смотрела на круглое
лицо с большими серыми глазами, что-то достойное
и кроткое в облике. Платье простое,
светло-голубое. И ветка сирени в вазе свежая. «Дай
мне попить».- Она подошла ко мне с чашкой тёплого
молока. Я спросила: «Это что, мой бред?» -
«Достоевский сказал, что нет бреда и нет безумия.
Просто иногда в чрезвычайных обстоятельствах
люди видят и другой мир». Я выпила молоко, тёплое
и вкусное.
«Ты сегодня выздоровеешь
окончательно. Папа сказал. Сегодня у него день
рождения, а послезавтра именины. Это тебе от него
в подарок. А я посижу с тобой. Хочешь, ещё почитаю
службу?» -«Нет! Почитай что-нибудь другое,
светское, весёлое, а потом службу...»
Чудный голос, переливаясь
с низких воркующих нот в хрустальную высоту,
читал мне смешной рассказ о молоденькой дамочке
с кружевным зонтиком и юбке с оборочками. Чехов? Я
никак не могла вспомнить такого рассказа. И вот
только уже в 90-ые годы, когда появились книги Н.
Тэффи, я узнала этот рассказ! Рассказ закончился.
Просить читать ещё я почему-то больше не смела, я
как-то поверила в свою милосердную гостью. Она
встала. У меня в изголовье всегда висели и висят
бабушкины иконы Спасителя и Матери Божьей.
Девочка встала перед иконами, встала и я на
колени в постели: «Господи, Иисусе Христе, Сыне
Божий, спаси и помилуй нас, грешных. Пресвятая
Богородице, спаси нас».
Потом я уснула и
проснулась здоровой и свежей. В комнате я была
одна. Но ветка сирени, которой у меня до болезни
не было, благоухала. И лампадка горела, хотя я её
не зажигала.
Но самое невероятное и
драгоценное доказательство, что я, худая и
грешная, удостоилась посещения оттуда, были
бабушкины чётки! Чётки оказались висящими на
иконе Спасителя. И это те самые чётки, с которыми
бабушка была положена в гроб и похоронена.
Кисточка на кресте чёток из зелёного гаруса была
истлевшая, но сами чётки даже не рассыпались. С
чётками с тех пор я не расстаюсь. Рассказывать
тогда об этом я никому не стала, меня бы сочли
сумасшедшей, но все мои близкие и батюшка мне
поверили и помолились со мной. Болезнь же моя
прошла бесследно. И я свято верю, что это по
молитвам моей бабушки я была исцелена таким
чудесным образом. Она всегда чтила Святителя
Николая Чудотворца и Царственных Новомучеников.
Дважды мы ездили с ней в паломничество в
тогдашний Свердловск к дому Ипатьевых.
Да поможет нам Бог.
Простите мне дерзость моего рассказа, который я
только записала, как было, ничего не приукрашая и
не придумывая. Так было. Истинно и искренно я
сказала о малом, в котором явилось великое. Спаси
Вас Господь, дорогой читатель.
Нина Карташева
Из журнала «Русский Паломник» Валаамского Общества Америки, № 15, 1997 г.